Статьи

Сергей маковецкий сегодня один из самых популярных актеров театра и кино. Больше двадцати лет он служит в вахтанговском театре, успешно играет в спектаклях романа виктюка, владимира мирзоева, камы гинкаса, снимается в фильмах владимира хотиненко, вадима абдрашитова, александра прошкина, киры муратовой.

Каждая его новая работа вызывает пристальное внимание и публики, и критики. Он почти всегда номинант, а часто и лауреат всяческих премий. Однако маковецкий не из тех артистов, кто враз проснулся знаменитым. До встречи со "своими" героями - галлимаром, макаровым, шостаковичем, швабриным, кавриным, мальволио, проводником из "пьесы для пассажира" и многими другими, принесшими артисту широкую известность, прошли годы.

Книга "своими словами", подготовленная к печати издательством "рутена", попытка подвести самые предварительные итоги. В ней есть "пролог", но, конечно, нет эпилога.

Нечаянная радость.

Мне кажется, вопрос, что такое любовь, не имеет ответа. Во всяком случае, для меня - это не столько слова, сколько поступки. Чувство проявляется во всем: как я смотрю на женщину, как слушаю ее, как хорошо нам молчать вдвоем - разве можно сформулировать это словами? лена говорит, что впервые услышала от меня: "я люблю тебя!" на тринадцатом году совместной жизни. Наверное, это замечание очень точно меня характеризует. Если я встречаюсь с женщиной, значит, она мне нравится, и все, что со мной происходит, - очевидно. Этого нельзя не заметить. Зачем же говорить, когда и так все ясно? я должен прикипеть к человеку, почувствовать его совершенно своим, чтобы слова вырывались сами собой, а не по расписанию. Иначе - фальшь, обязаловка, как в том анекдоте, когда приходят два мужика домой и один обращается к жене: "золотко, ты знаешь, у нас тут бутылочка есть, ты нам, рыбонька, только порежь немножко колбаски, солнышко, и можно маленький огурчик, лапушка, и хлебушка". Жена пошла на кухню, а приятель говорит: "надо же, вы так давно живете, и такие высокие отношения". - "Да какие отношения? просто забыл, как зовут!".

Я понимаю, что женщины готовы каждую минуту слышать от нас слова любви, и сам иногда думаю: "ну, сережа, ну, если им так хочется, ну, почему не сказать? ведь ничего сложного нет: кошечка, кисочка, как я тебя люблю! и - свободен! все довольны!" - но не произносится почему-то. Наверное, врать не хочу. Хотя были у меня романы, увлечения, встречи - все, как у людей. Но каждый раз, когда меня спрашивали: "ты меня любишь?" - я делал паузу. Может быть, интуитивно пытался прочувствовать, где романтический порыв, где, грубо говоря, гормон играет, а где, помимо всего прочего, есть и что-то большее. Но всех своих девочек помню и каждой по-своему благодарен.

В первый раз я целовался... В дровах. Нам с людой было по пять лет. Дрова складывались прямо во дворе нашего дома, внутри оставалось свободное пространство, и там, в убежище, мы сидели и целовались до одури. Так, что взрослые позавидуют. За нами подглядывали, дразнили "жених и невеста", я ее спасал, оберегал, не давал в обиду. Но, видимо, слишком рано начали - эти поцелуи так и остались пятилетними. Хотя потом мы ходили в одну школу, но уже не представляли друг для друга никакого интереса. Позже, в театральной студии дворца пионеров я познакомился с другой девочкой, мы даже вдруг начали говорить о семье, о совместной жизни. Но все распалось очень быстро. Оказалось, мы - абсолютно разные люди. Вообще, в 9-10 классах я был влюбчив, постоянно увлекался, притом что хорошо помню: мне было лень проводить девушек до дома. Я как представлял, куда надо ехать... Все: "ну, пока!" - "пока!" это была не любовь.

Серьезное чувство случилось на первом курсе. Оно долго никак не оформлялось. Мы делали отрывки, разговаривали, иногда целовались. Но когда я узнал у старосты, что марину собираются отчислить - не за неуспеваемость, а за то, что она опаздывала на занятия, - развил такую бурную деятельность, что готов был все училище на уши поставить. Потому что не мог себе представить наш курс без нее. У меня сердце останавливалось, дыхание перехватывало. И я сказал: "этого не будет! ни-ког-да! она будет учиться! вас всех повыгоняют, а она будет учиться!" и она училась. Я не формулировал свои чувства словами, не говорил: "я тебя люблю", но действовал в единственно правильном направлении. Мне кажется, это нормальная мужская реакция - сделать все, чтобы она осталась. Думаю, она до сих пор не знает о моих подвигах. Во всяком случае, за 4 года учебы я никогда не рассказывал ей о том, что только благодаря "моему чуткому руководству" она осталась в институте.

Так сложилось, что в любви я не разглагольствую, а совершаю поступки. Хотелось бы, чтобы они граничили с безумием, но, увы, ничем таким не могу похвастаться. Наверное, безумный поступок - это отбить, страдать, добиваться невозможного. Но все мои девочки были свободны, я их ни у кого не уводил, и они как-то сразу были моими. Потом мы расставались. Тоже без особых переживаний. Конечно, я могу придумать сейчас безумные страсти и роковые романы, благо фантазия работает: гром, молния, он стоит под окном ее дома, его пронизывает холодный ветер, он уже промок до нитки, но стоит и сгорает от неразделенной любви! но это будет неправда. Не было у меня неразделенной любви, бог миловал.

Свою жену я встретил в одесской киностудии. В ту пору леночка работала там редактором, а я снимался в фильме "я - сын трудового народа". История о том, как мы познакомились, описана уже, кажется, всеми дамскими журналами. Похоже, она существует как-то сама по себе: вне нас и отдельно от нас. Тем не менее все именно так и было: я бежал по коридору студии, в очередной раз демонстрируя себя в форме лейтенанта, она стояла с коллегами у окна, смеялась, окликнула незнакомого парня: "молодой человек, вы женитесь на мне?" свет бил в глаза, я даже не мог разглядеть ее лица, но все-таки ответил: "да!" - "когда?" - "на майские", - и побежал дальше. Поженились мы только через шесть лет. Но в тот же вечер я нашел ее. Возник на пороге кабинета с вопросом: "где здесь моя супруга?", когда она уже и думать забыла о своей утренней шутке. Так и пошло: супруг, супруга... Когда я приезжал в одессу, мы встречались, много разговаривали, ходили в рестораны, пили вино, танцевали, но ни о какой свадьбе даже не помышляли. А потом вдруг оказалось, что я не могу жить без этой женщины. И так продолжается уже 17 лет.

До встречи с леной у меня и романов длительных не было. Но и под ее окнами я не стоял на холодном ветру. Я встречал ее с работы возле одесской киностудии, где мы познакомились. И в руках у меня были ее любимые сигареты salem. Их тогда трудно было достать, и она никогда меня об этом не просила. Но я знал, что она курит salem, и мог перерыть весь город, чтобы их купить. Швейцары торговали из-под полы, я шел из одной гостиницы в другую, но всегда находил для своей девочки "правильные" сигареты. Считал, что ухаживать надо красиво - водил ее с подругами в рестораны, поил мускатным шампанским... Лена потом смеялась: "эх, если бы я знала, что свои деньги трачу!" и всюду нас сопровождала "i just call to say i love you" стиви уандера. До сих пор, когда звучит эта мелодия, мы моментально вспоминаем - наша песня. А еще... Мне было не лень провожать лену домой. Мы подходили к подъезду, потом уходили и опять возвращались.

Режиссеры часто говорят, что самое сложное в актерской профессии - умение сыграть любовь. Я с ними согласен. И безумно горд, когда слышу, что у меня это получается. Но никогда не могу объяснить - как? сцена и жизнь - две совершенно разные вещи. Другой адреналин, другой выплеск энергии.

Но все-таки, если бы я в жизни никогда никого не любил, думаю, что и на сцене не смог бы передать это чувство. И в жизни, и в искусстве необходима искренность чувств. И тогда возникает нечаянная радость, то, чего совсем не ждешь, но часто она оказывается дороже запланированного счастья. Мне, как человеку воздуха, больше нравятся незапланированные вещи. Есть такая икона - "нечаянная радость". Я больше люблю нечаянные радости. Когда думаешь: "господи! слава тебе, что так!".

Змей горыныч.

Однажды я придумал игру: что, если дать человеку полчаса времени и предложить выкинуть из жизни любой отрезок, любой эпизод. Событие, которое ты сотрешь, исчезнет из памяти, но вместе с ним исчезнут и люди, находившиеся рядом с тобой в то время. Интересно, от чего бы я отказался? после недолгих размышлений понял, что ни от чего. Не могу и не хочу сочинять себе другую жизнь. Да это, наверное, и не нужно.

Когда я фантазирую на сцене и нахожу для своего персонажа какие-то неожиданные повороты - это почти всегда хорошо. Но едва начинаю фантазировать в жизни - глупее не бывает! я становлюсь неорганичным, меня перестают нормально воспринимать. Скажем, бывает просто плохое настроение, не хочется ни с кем разговаривать, я пытаюсь закрыться, изобразить неприступность и сразу слышу: "чего это он так вдруг?" в жизни у меня не получается сыграть. Или получается грубо. Я могу грубо обидеть человека, вовсе того не желая, а потом переживать: как же так, я ведь не хотел. Ненавижу это состояние "побитой собаки", но время от времени все-таки с ним сталкиваюсь. Теперь, правда, все реже и реже, но были и другие времена.

С этим лучше других знакома леночка. Она достаточно много со мной выдержала. Прежде всего мое пьянство. Было такое. Мог уйти из дома в воскресенье, а вернуться во вторник через неделю. Впрочем, я не возвращался, я приползал. Это была тень человека. Должен сказать, что наша семейная жизнь начиналась не так уж безоблачно. Сработал характер, привычка всегда быть свободным от любых обязательств. И вдруг я - близнецы, воздух, не усидчивый, не конкретный, все время оставляющий всех в недоумении, - понял, что несвободен! как же так: я был один, а теперь уже вроде и не один? на мои плечи свалилась какая-то ответственность. Я панически от нее отпихивался. У нас были скандалы. Когда я выпивал, во мне просыпался какой-то другой человек, достаточно жесткий и безжалостный. Я мог говорить очень обидные слова. Видел, что ей больно, что у нее губы дрожат, глаза на мокром месте, но не останавливался, подбирал еще более хлесткие выражения. Но только тогда, когда находился в нетрезвом виде.

В принципе, я начал выпивать не очень рано. Потому что в детстве бахнул стакан водки, не поморщившись. Пацаном лет в девять был на свадьбе в деревне. Все кричали: "горько! горько!", пили самогон и кривились. Я сказал: "господи, что ж вы так кривитесь? вот я выпью и глазом не моргну". - "Ну давай!" налили. Я выпил. Даже закусывать не стал. Потом попросил еще, что было дальше, не помню. Но в дальнейшем стал на время убежденным трезвенником.

В студенческие годы мы выпивали дружно и весело, пьянели, трезвели - это не считается. А запил я почему-то, когда начал работать. Умел в одночасье разрушить доброе к себе отношение. Одним способом - прийти пьяным в театр. В свободное, правда, время. Я не пил во время спектаклей. И перед ними не пил. Это - железное правило. Но когда выпивал в свои законные выходные, у меня, видимо, освобождалось так много энергии, что дома не сиделось. И по улице не ходилось. Я шел в театр, к служебному подъезду.

Естественно, слово за слово, всем становилось ясно, что человек, мягко говоря, не вполне трезв, хотя мне казалось, что я абсолютно в форме, просто излишне эмоциональный. Очень хотелось высказаться, выложить всю правду-матку, поставить, так сказать, точки над i. Понятно, на другой день приказ: "за появление в театре в нетрезвом виде понизить заработную плату". А это, кроме всего, удар по семейному бюджету. Сколько раз лена мне говорила: "сережа, если хочешь выпить, скажи мне, я куплю тебе хоть ящик водки, но пей дома". Но дома пить неинтересно, хочется приключений, компанию надо искать побольше, чтобы все тебя видели, чтобы было с кем поговорить, а лучше - поспорить. Хотя единственный враг человека в такой ситуации - это он сам. Отсюда и состояние побитой собаки: заискивающий взгляд, чувство вины, тем более если, не дай бог, не помнишь, что было вчера - хуже не бывает.

Самое удивительное, что я действительно мог не пить месяцами. Скажем, когда лена уезжала к родителям в одессу, пока они были еще живы. Казалось бы, пей - хоть залейся! никто не узнает. Нет, я вел абсолютно монашеский образ жизни. Не позволял себе никуда пойти. Но в тот день, когда они с дениской возвращались и мне нужно было их встречать, я стоял на вокзале с нафтизином в глазах. Потому что вчера выпил, а сегодня - остаточные явления. Выхлоп! змей горыныч! и в ход идет аптечка актера: 100 граммов коньяка внутрь, таблетку валидола под язык и нафтизин в глаза. Это называется - идти глазами. Они становятся просто белыми, как чистый лист бумаги. Нафтизин ведь сужает сосуды. В принципе, он от насморка помогает. Но господа артисты давно взяли его на вооружение, потому что "взгляд абсолютно ясный". Морда вся перекошена, глазки бегают, ручки подрагивают, потому что тебя слегка трясет, но ты идешь и тебе кажется, что весь мир видит только твои ясные очи. И ни о чем не догадывается.

"Ну, почему? скажи - почему? у тебя же была неделя, мог гулять, я бы ничего не знала, я бы даже ни о чем не спрашивала. Но почему сейчас, когда я приезжаю и мне нужна твоя помощь..." - Говорила лена после такой встречи на вокзале. Это невозможно было понять! я и сам не мог объяснить. Даже себе. Почему именно накануне их приезда происходили события, неизбежно приводившие к злоупотреблению? боже упаси, я ничего специально не планировал, и все же... Почему это всегда повторялось?

однажды лена не выдержала и ушла. Я уехал с концертной бригадой. А когда вернулся из поездки, она была дома. И мы встретились вновь. Это была фантастическая встреча! она - удивительная женщина. Никогда не говорит сразу. Хуже нет, если мужчина придет пьяный, а жена начинает зудеть - он все равно ничего не воспринимает. Нет, лена ждала, пока глаза после "остаточных явлений" станут абсолютно человеческими. Вот тогда мог состояться очень серьезный разговор, когда женщина говорит мужчине все, что она думает по этому поводу. И в один прекрасный день я эти слова услышал. Услышал, что она чувствует себя уязвимой, что в пьяном виде я перестаю быть для нее мужчиной, на которого можно положиться. А что может быть невыносимее для женщины, чем неуверенность в завтрашнем дне? она говорила: "я не могу быть в тебе уверена. Ну пожалей меня хоть немного, если ты себя не жалеешь. Потому что ты уезжаешь на гастроли, а я не знаю, каким ты вернешься!".

Я вдруг услышал эти леночкины слова. Или наконец-то их понял. Во всяком случае, впервые в жизни не стал искать себе оправдания. До этого я их просто слушал, а тут - услышал. Не ушами, и даже не головой, потому что умозрительно и раньше понимал, что с пьянкой пора завязывать, что она уже начинает мешать работе, ведь сосуды головного мозга не цементные и такую нагрузку вечно держать не смогут.

А тут я душой прочувствовал слова любимой женщины. Глаза дениски увидел, который очень все это переживал, и понял, что запросто могу потерять его расположение, а я им очень дорожу. И прекратил свои пьянки. Совсем! у меня есть одна знакомая. Она все время кодируется, говорит: "я не пью уже два года, 4 месяца и 15 дней", а я отвечаю: "милая, ты не то что пьешь, ты лакаешь, потому что считаешь каждый день. Значит, подсознание работает". Я не верю в кодирование, в зашивание "торпед", гипноз и прочие "прогрессивные методы". Мне кажется нереальным, чтобы кто-то взмахнул рукой - и человек бросил пить. Такое бывает только в картине астрахана "все будет хорошо!". Каждый хочет ничего не делать и получать огромное удовольствие. А в жизни так не получится. Мы все не против выучить иностранный язык во сне или заработать кучу денег без отрыва от телевизора. Но нет, так не выйдет. Надо работать, милый, никуда не денешься. Поэтому я во все эти чудеса не верю, но точно знаю, что человек, если действительно захочет, сам может справиться со своей проблемой. Конечно, пока она не превратилась в болезнь. Потому что алкоголизм - это, безусловно, болезнь. И хорошо, что теперь к ней стали относиться серьезно, создают общества анонимных алкоголиков, где люди могут хотя бы выговориться и тем самым уже помочь друг другу. Думаю, это очень важно. Потому что даже сейчас, во время своего практически трезвого существования, когда я вспоминаю, как все было, на душе - тоска и смута. А негативные воспоминания имеют чудовищную особенность - они, как паутина, обволакивают человека. Как пиявка, которую не оторвать. Ты их гонишь, а они возвращаются. Вечное напоминание, неизбывная кара. Хорошие воспоминания мелькнут на секунду, напомнят о себе полуулыбкой и исчезнут, а плохие тянутся, как гримаса на лице у моего иогана в картине "про уродов и людей". И когда они приходят, то начинают мучить, показывать все в мельчайших подробностях, со всеми картинками твоего скотского поведения. Ты их отгоняешь, а они возвращаются. И очень муторно становится на душе. Но, пожалуй, хватит об этом.

Пакет предложений.

Была у меня однажды история с поклонницей, которая приходила на каждый спектакль, всегда сидела на одном и том же месте с огромным букетом роз и плюшевой игрушкой. Когда мы выходили на поклон, она дарила мне цветы, я благодарил. Все настолько к этому привыкли, что перед выходом на сцену, заглянув в зал, коллеги шутя говорили: "твоя на месте! можно начинать!" так продолжалось довольно долго. И в какой-то день она предложила проводить меня до метро. Я согласился. Понимал, что она хочет со мной поговорить, и не счел возможным отказать. Разговор получился очень откровенный, думаю, ей нелегко было его начинать. Она говорила о том, что любит только меня, что я должен бросить семью, потому что никто не понимает меня так, как она. При этом демонстрировались фотографии дома на кипре, где, по ее мнению, мы должны были жить. То есть я получил весь пакет предложений. Довольно глупая ситуация для мужчины, но я старался вести себя корректно: благодарил за внимание, которое она мне оказывает, убеждал в том, что она совсем меня не знает и все ее представления основаны только на сценических образах, говорил даже, что в жизни я совершенно невыносимый человек, терпеть которого в состоянии только моя супруга. "Нет! - кричала она. - Я знаю вас лучше всех! вы потрясающий!" - "я чудовище!" - "нет, вы ангел. Я знаю!". Мои аргументы ее не убеждали. Она меня не слышала, да и не хотела услышать, потому что в ее фантазии уже жила определенная картинка "нашего будущего", и все, что от меня требовалось, - это занять отведенное в ней место. Что я по этому поводу думаю, судя по всему, не очень ее интересовало. В конце концов мне пришлось достаточно жестко сказать: "значит так, милая моя. Если вы хотите обыкновенных дружеских отношений, я готов быть вам старшим товарищем. Но если вы претендуете на что-то большее, давайте сразу договоримся: лучше не приходите ко мне на спектакли". Несколько спектаклей ее не было. Я выходил на сцену и по привычке бросал взгляд на кресло в первом ряду у прохода, где обычно она сидела, - ее нет. Странное самочувствие! потом вдруг появилась с такими же цветочками. Мы выходим на поклон - она поднимается, идет очень медленно, проходит мимо меня и... Вручает букет другому актеру. Вот такая финальная мизансцена! на этом ее роман закончился.

Мысли вслух.

В интервью я часто говорил, что персонажи меня не меняют. Действительно, они не могут изменить человека до неузнаваемости, иначе он будет как стертая, потрепанная купюра, по которой никто уже не может определить, какого она достоинства. А стертый человек, кому он может быть интересен? и что способен создать? но какое-то влияние все-таки существует. Может быть, подспудное, неосознанное... Когда вадим абдрашитов, посмотрев картину "про уродов и людей", подошел ко мне и сказал: "самое страшное, что было в этом фильме, это твой персонаж. А финальный кадр, когда ты стоял и смотрел на неву перед тем как шагнуть на льдину, - какой-то кошмарный сон. Монстр!" - я был польщен и в то же время подумал: "но ведь это... Я". Персонаж невозможно взять ниоткуда, значит, ты все равно берешь его из себя. Значит, актерство - это твое подсознание. А все остальное - форма, которую ты принимаешь, удобная для тебя и для окружающих. Но в первую очередь для тебя самого. Уже сложился образ сергея маковецкого - милый, добрый, обаятельный человек. От разговора к разговору, от встречи к встрече, от улыбки к улыбке - создается этот штамп. Хороший парень, типичный представитель интеллигенции. Так меня воспринимают друзья и близкие люди. Так оно, наверное, и есть на самом деле. Действительно, я не иду по трупам, никого не расталкиваю локтями, умею быть верным, преданным и надежным. Возможно, слегка слабовольный, непоследовательный, зачастую мне не хватает терпения и твердости. Но ведь не монстр? это персонажи другие. А сколько я сыграл беззащитных, рафинированных, тонких, неврастеничных и непредсказуемых героев? но почему на сцене или в кино мне комфортнее, легче и свободнее, чем в жизни? ни капли зажима, никаких комплексов. Там я абсолютно открыт и откровенен в своих эмоциях. И чем они больнее, драматичнее, жестче, тем интереснее для меня. В жизни ничего подобного не происходит. Здесь я вовсе не сторонник острых ощущений. Почему? двойственность близнецов сказывается? или это нормальная защитная реакция организма, которому хватает переживаний моих персонажей? не знаю. Однажды меня спросили, что бы я стал делать, если бы мне предложили сыграть сергея маковецкого. Забавный вопрос. Но я не смог на него ответить. Говорил что-то о коммуникабельности, внутренней уравновешенности, внешней импульсивности, добром и спокойном отношении к людям, но сам понимал: это - еще не характер. Оказалось, я сам себя не знаю. Точнее, никогда не задумывался о том, как себя сформулировать. Мне кажется, тут мы попадаем в зону молчания. Всего не скажешь. Что-то все равно ускользнет.

Впрочем, одну характерную деталь все-таки нашел - это походка. Я хожу по жизни немножко ссутулившись. Раньше говорили: "сережа, ну что ты загребаешь, как бедный родственник. А ну-ка быстро плечи расправь и голову подними!" но когда поднимаешь, как-то неудобно держать, не очень комфортно, спинки-то у нас - неровные. Хотя бывают походки грандиозные, даже такие стеклянные - человек несет себя, как хрустальную вазу. А у меня - обыденная. Будничная. Я хожу так, как ходит большинство людей. И если нахожусь в толпе, понять, что это идет актер, невозможно. Во всяком случае, раньше, когда в лицо не слишком узнавали, мне ничего не стоило слиться с пейзажем. Иногда и сейчас хочется. Раствориться в воздухе, начать все заново, закричать на манер дяди вани: "пропала жизнь! я талантлив, умен, смел... Если бы я жил нормально, то из меня мог бы выйти шопенгауэр, достоевский..." Но я никогда этого не делаю. Потому что родился артистом!

чарна рыжова