Статьи

василий натыкин,спец. Корр. "Труда".

Для эфиопки мулуворк дегефу пермский город очер стал роднее аддис-абебы.

Много лет назад приехала в москву группа эфиопских студентов, у каждого из которых уже было высшее образование, полученное в местных вузах. Это были талантливые молодые люди. В эфиопии тогда у руля стояло правительство, активно поддерживаемое советским союзом. Предполагалось, что в силу своего "пролетарского" происхождения они будут верой и правдой служить идеям коммунизма.

Философ исмашел илма и специалист по международным отношениям мулуворк дегефу приехали в москву с мечтой познать марксистско-ленинскую философию и практику международных отношений по-советски. Определили их в престижный институт общественных наук при цк кпсс. Жизнь молодым африканцам казалась безоблачной и светлой, как их мечты о справедливости на всем белом свете. Но тут явилась миру перестройка, которая сокрушила все их радужные надежды. Они, исма и мулу (так уменьшительно звучат имена семейной пары), оказались брошенными всеми. На родине они стали недругами для новых властей, которые затеяли преобразования по-эфиопски, в союзе - ненужными иностранцами. И остались они, не успевшие завершить образование,без денег, без крыши над головой. Одним словом - беженцы... Уже потом, отрезвев немного от перестроечного хмеля, власти решили-таки помочь попавшим в беду бывшим друзьям- интернационалистам: отправили их на поселения, кого куда. Но большей частью, как принято у нас с давних пор, южан - на север, а северян - в пустыню. Иммиграционная карта, выпавшая на долю эфиопам, указала им дальнюю дорогу: пермский город очер. Еще на тысячу километров дальше от родины.

В этом глухом северном поселении купцы строгановы и их наследники оставили потомкам на память о себе особняки, заводы, леса и чугунные солнечные часы, единственные в мире. Очер-то и приютил семью мулу и ее необычную школу "новая звезда".

Автобус от перми до застеленных белым снегом улиц уютного городка довез за четыре часа. По горбатым улочкам к жилью госпожи дегефу на местном транспорте катили еще минут 15. Вера владимировна хмылова, начальник районного управления народного образования, которая сама согласилась познакомить с местной достопримечательностью, была строга и сдержанна. По-моему, виной всему был день 27 января, объявленный во всей стране для учителей забастовочным. И когда я без всяких затей спросил у веры владимировны, где же учительские "баррикады", она ответила так:

зарплату выплатили день в день за январь, кто же пойдет бастовать - что же мы - враги детям?

с тем мы и доехали до общежития местного техникума, а ныне... Правильно - колледжа - не иначе, где и разместился "дом" мулу. Она, печальная, как ярославна, сидела у окна, всматриваясь в дали, за которыми скрылся ее любимый исма. Укатил он в губаху, где иммиграционные службы обещают им купить квартиру. Посмотреть, что да как. А черноликая красавица прикипела сердцем к очеру, к его людям, а больше всего к здешним детям, в которых она души не чает и жизни своей без них не представляет.

Отозвавшись на наш стук в дверь, мулу пригласила присесть почаевничать, а потом предложила вместе съездить в село павловское, где она учит детей английскому языку.

До павловского километров пять - семь. Два раза в неделю мулу ездит туда и учит детей английскому языку на свой манер. На этой дороге ей знакомы каждый поворот и каждая выбоина. Но на выезде из очера всякий раз ей вспоминается, как в стылом январе пять лет назад они с мужем сюда явились. Средь белой зимы - непривычно черные лица. Такой эта семья запомнилась местным жителям. И с первых дней мулу получила прозвище "шоколадка". Как же на руси да без уличного прозвища...

- Вот здесь тогда остановился автобус. Мы вышли на мороз. Все было в инее. В домах светились окна. Там было тепло. А нас колотила дрожь. И первый раз в жизни стало страшно: казалось, что, кроме нас, никого во всем мире нет, -мулу передохнула и улыбнулась. -Нас отвели в большой дом, раскрыли дверь комнаты, где стояли кровать, стол и стулья. И так тепло было в этой комнате, что про все печальное забылось.

Первое время они наслаждались покоем среди сопок, усеянных хвойной зеленью, красотой здешних мест и доброжелательностью людей. Новоселы понимали, что тянет к ним простое любопытство:

впервые за всю историю очера на его улицах появились "арапы", да к тому же из той далекой страны, откуда был вывезен предок великого пушкина. Хоть это и льстило, но и утомляло. Они устали от безделья, пустого интереса к ним и одиночества. Бродили они чаще всего вечерами. Останавливались у домов, за освещенными окнами которых шла обычная жизнь. И мулу до того хотелось хоть на часок попасть в общество незнакомых северян, что иной раз муж уже у калитки хватал ее за рукав и останавливал: "ты что, с ума сошла, что люди о нас подумают?".

Как-то раз, остановив детишек, увязавшихся за ней, мулу спросила, хотят ли они знать английский язык. Те сказали, что они его учат в школе. "Изучать и знать - разные вещи", - наставительно сказала она и позвала ребятишек в комнату. Это был первый урок в школе, которую они сообща окрестили "новая звезда". Мулу в совершенстве овладела русским и хотела, чтобы дети очера так же знали английский. Каждый урок - игра. Ритмика, песни, музыка, дурашливость. Дети не должны впитывать знания под гнетом обязательности и оценочной кары или награды.

Однажды шоколадку остановила на улице женщина и позвала в гости вместе с исма. Они сидели в тепле, хлебали наваристые щи, закусывали огурцами согревающую душу водку и говорили о ...

России. У мулу - своя философия. Она уверена, что эта страна есть ключ к всеобщему благополучию. И пока она не станет на ноги, не бывать на земле миру, сытости и спокойствию. Сейчас народ богатейшей страны проходит испытания ума и терпения. Но не далек тот час...

- Мулу, это же религия какая-то.

Шоколадка спокойно повернулась ко мне:

- вот смотрите, что в программе нашей школы есть. Человек обязан осознать себя личностью и понять, что никто ему не поможет выжить. А когда умные, знающие личности объединяются вместе, они сумеют и ручеек сберечь, и березку посадить, и колосок вырастить, и друг другу помочь. Когда люди поймут, что стыдно в богатой стране жить бедно, - все получится. А английский язык, которому я учу детей, - это мой мостик к душам и умам будущих россиян, которым все будут завидовать.

Если бы солнце и снег не слепили глаза, я мог бы сказать, что от мулу исходил какой-то свет. А так подумал - показалось. Потом многие, с кем я говорил об этой не-обычной учительнице, подтверждали это ощущение исходящей от эфиопки энергии.

...В Школе у шестиклассников, где мулу тоже ведет английский, был урок математики. Ученики тоскливо постигали тайны науки. Конечно, иностранный тоже никогда не казался мне праздником на школьной улице, но то, что мы увидели через несколько минут, заставило поколебаться в мнении, что познание чужеземного языка - занятие скучное: так весело, увлеченно говорили с ней ребятишки на едва знакомом им языке.

Потом мы сидели в учительской. Туда заходили уставшие женщины, отработавшие день в не очень теплых классах. Увидев мулу, улыбались. Она здесь свой и желанный человек. Завуч евгения дмитриевна реутова, устроившись чуть в сторонке, рассказывала о трудном бытье учителей, высоких нагрузках и низких зарплатах, которые не всегда вовремя выдают. И каждая получка - праздник.

Ведь, кроме денег, заработанных на просветительской "каторге", средств на существование взять негде.

И все же держатся сеятели доброго, вечного. Кстати, мулу, с ее бескорыстием и почти показным равнодушием к "злату", в какой-то степени для них моральная поддержка. Долгое время она совсем не хотела брать деньги за уроки. Сейчас согласилась вести в неделю 16 часов и получает за это около 300 рублей. А могли бы "загрузить" ее на всю катушку. Не соглашается. На скромную жизнь им хватает. Исма в колледже ведет английский, да еще в сельце дворец подрабатывает.

- А что без меня будут делать бабушки? - смеется она. - Как детей в "новой звезде" оставить? в крещенские морозы подростки, услышав об этой школе, пришли на занятия прямо домой. Стужа нестерпимая, а они - давайте заниматься. Пришлось идти в класс.

Чуть в снеговика не превратилась. А бабушки - мои подруги. Я им и лекарства приношу, и воду, и еду, когда есть на что купить. Они учат меня щи варить, пельмени готовить. Исма говорит, что вкусно получается. Но больше всего любим мы жареную картошку...

Насчет непереносимости морозов шоколадка преувеличивает. В 30- градусные холода ходит она без платка и шапки, в легком одеянии, больше похожем на плащ, чем на пальто. И очень гордится тем, что в крещенские морозы купалась в проруби.

- Русский бог на крещение всех от болезней оберегает,- объясняет она.

И слова, и склад речи у нее северные, даже "окает" понемногу. И такое же, как у здешних женщин, отношение к мужчине - он хозяин в доме. А уж исма для нее - свет в окошке. Хотя и пришлось расстаться на время с ним. Уезжала в аддис-абебу на недельку- другую, а получилось - на два долгих года. Им разрешили вернуться на родину. Вот и поехала "на разведку". Семья дегефу - отца ее - большая, одиннадцать детей. А мулу - старшая. Шесть лет не виделась она с родными. Пожила немного, подкормила братьев и сестер, успокоила родителей и... Затосковала. По исме, по друзьям и соседям, по северным морозам и снегам. А пуще всего ей не хватало детей - учеников из "новой звезды". Одно задерживало ее отъезд в россию - не на что было. Совсем засобиралась уезжать, на какие шиши билет купишь. И пошла она в российское посольство - "подзаработать" на билет до очера. Два года на это угробила, зато все-таки вернулась в свой второй и родной дом.

- А что же исма тогда зачастил в губаху, если вы места лучше, чем здешние, не находите?

- может, и есть лучше, да много ли мы видели? в москве жили, в ленинграде недельку были. Вот и все. А очер - он и природой хорош. И люди редкой доброты. Куда же от добра добра искать? в губахе, правда, легче с жильем. Но уж лучше в комнатке на святом месте жить.

Не приведи, господи, остаться без отчего дома. А пуще того - без родины, где детство прошло и жилось в ладу с законами и совестью.

Но коли выпало на долю изгнание, то пусть уж такое, как у мулуворк дегефу и исмашела илма. И дом есть, и друзья нашлись, и дело.

Которым и славны всегда бывают люди.

Очер - москва.