Статьи

Айвар валеев.

Проблема чистоты языка, кажется, вневременная. Помимо русского литературного в нашей жизни всегда находится место всякого рода "социальным диалектам". Иногда они способны влиять на жизнь самым непосредственным образом. Кто знает, новая русская коррупция - не есть ли она продолжение "языкового поведения" чиновников, все охотнее использующих воровскую лексику? мы решили обсудить этот вопрос с людмилой шкатовой, профессором кафедры русского языка челябинского госуниверситета, заведующей вузовской академической лабораторией межкультурных коммуникаций.

- Людмила александровна, в чем общие причины языковых проблем применительно к сегодняшнему дню?

- исторически было два пути развития мышления: механистический, во главу угла ставивший технику, и риторический, гуманитарный. Сегодня наблюдается общемировая тенденция поворота к человеческим ценностям. Путь этот для нас актуален, но тяжел. Города-заводы нарушили наше представление о самом важном. "Единственная роскошь, которая у нас есть, - это роскошь человеческого общения", - сказал сент-экзюпери. И мы оказались не готовы к этой роскоши. Очень важно, что общение теперь - предмет обучения. Я подчеркну, что проблемой стала именно эффективность общения, а не просто культура речи, которой, на мой взгляд, должна заниматься средняя школа.

- Давайте рассмотрим конкретную проблему. Существует понятие литературного языка, нормы. Зачем она нужна, в чем ее функция?

- помните сказку "принцесса на горошине"? в языке примерно то же. Норма является лакмусовой бумажкой степени твоей культуры. "П-ортфель" - все, культурный уровень ниже среднего, как бы одет ты ни был. Сказал "кофе горячее" - уже начинаю сомневаться в образованности человека. Есть одни нормы, отклонения от которых видны многим, они явны. А есть другие, которые существуют на грани варьирования. Например, "договор-а" и "догов-оры", "догов-ор" и "д-оговор".

- А можно и так, и так?

- можно, в словаре появилось "д-оговор", правда, с пометкой" "разг.". НО лично для меня человек, говорящий "д-оговор", "средств-а", - неинтеллигентен. В этот момент мы уже говорим о языковой личности. Вот, скажем, журналист не должен идти на поводу у массового вкуса, стереотипов.

Журналист - специалист по тексту, слову. Если он позволит себе нарушать нормы языка, писать, как говорил горький, "по-балахонски", то мы вновь получим революционную ситуацию, которая уже была в русском языке в 20-30-е годы. Но раньше мы имели смешение французского с нижегородским, а теперь заметна экспансия блатной речи. Это страшнее.

- А чем это страшно?

- у русского человека есть трепетное отношение к печатному слову. Не случайно появился термин "непечатное слово". Что написано пером - не вырубишь топором. Раз можно в газете, по телевидению, значит, можно и в жизни, значит, все позволено. Это называется утрата нравственных корней, этического начала. Дается добро на отвратительные явления нашей жизни. Вот иноземное слово "путана". Да продажная девка она! происходит подмена понятий, утрачивается истинный постыдный их смысл. Использовать некоторые русские слова становится стыдно. Одна моя коллега не понимает, почему молодые люди так веселятся, когда она разбирает слово "трахать". Ей просто не известно новое, срамное его значение. Тут ведь еще одна проблема: происходит разрыв поколений.

- Только ли журналисты в этом виноваты?

- конечно, нет. Просто я считаю журналистов своими ближайшими коллегами. Журналист остается властителем умов. Употребление каких-то слов вами может быть расценено как установка на их приемлемость.

- С этим трудно спорить, однако замечу, что в газете ценится краткость, да и сам бытовой язык стремится к экономии языковых средств.

- Есть два параллельных процесса. Стандартизации, стремления действительно к экономии речевых средств. Но есть и стремление к выразительности, точности, и ради этого можно описать явление ярче и подробнее.

- Итак, вы сказали, что происходит экспансия воровской лексики. Давайте поговорим, например, о "разборке"...

- Слово "разборка" - из литературного языка. Но в данном случае происходит смысловое искажение. Идет подмена литературного значения криминальным. И "авторитет" - хорошее слово. Плохо здесь то, что получается как бы два языка. И человек должен делать выбор. Либо я разговариваю на литературном языке, либо "ботаю по фене". Если второе, я не имею права быть глашатаем чего бы то ни было. Если уж в газете никак без "разборок" не обойтись, я бы использовала способ цитации. Нужны кавычки, ибо это не мое. Но употребление слов в таком значении должно быть действенным, уместным, потому как минимум нечастым. Лингвистическая экология - это вопрос профессионализма журналистов.

- То есть простым людям, в отличие от журналистов, вы готовы дать б-ольшую свободу в словоупотреблении?

- у "простых" людей есть выбор, как демонстрировать себя словом. Помните: "заговори, чтоб я тебя увидел". Слово выдает твою подноготную. Но, демонстрируя себя, вовсе не обязательно переходить на воровской или любой другой жаргон. Хочешь выразиться - русский язык исключительно богат.

- Мне кажется, часто речь идет не столько о языковой бедности, сколько о нарочитом желании подстроиться под окружающую среду. Хулиганы традиционно пристают к интеллигентам-хлюпикам.

- Насколько я знаю, в милиции и фсб существует специальная инструкция, запрещающая с преступниками общаться на "фене". В этом есть глубокий смысл: "говорим на разных языках". Я не хотела бы говорить с преступником на одном языке. Мы не одной крови с ним. И это очень важно. А потом, вы знаете, к настоящему преступнику пристроиться трудно. Их язык тоже меняется. Человек, переходящий на другой язык, будь то воровской или плохо знакомый иностранный, выглядит неловко. Более того, это некоторым образом показывает собственную трусость. Такой человек боится показаться самим собой. То же происходит и с молодым учителем, который, чтобы самоутвердиться, переходит с учениками на жаргон. Это не позиция сильной личности.

- Людмила александровна, а что делать с нашими политиками? их язык тоже оставляет желать лучшего...

- Когда мы говорим "политические разборки", то как бы приравниваем наших руководителей к бандитам. Никак не могу прийти в себя от этой фразы нашего премьера путина: "замочим в сортире". На мой взгляд, человек таким образом просто падает в пропасть в общественном мнении.

- А рейтинг, говорят, у него растет.

- Очевидно, люди хотят сильного властителя. Но, с другой стороны, какой же ты представитель великой страны, если используешь воровскую лексику? меня это привело в ужасное смущение. И не только меня. Звонят знакомые: "вы слышали? как можно?" это еще и культура взаимоотношений. В последние годы я занимаюсь не столько культурой речи, сколько культурой речевого поведения.

Здесь, скорее, речь идет о поведенческих характеристиках. Дело не только в корректном отношении к языку, но и в уважительном отношении к собеседнику. Воровским жаргоном я принижаю его. А должно присутствовать, может быть, даже возвышение слушателя. Что касается путина, то он неряшливой фразой подмочил свою репутацию. По крайней мере, в интеллигентских кругах.

- И что же будет с языком дальше?

- в некоторых странах есть законы о языке, предусмотрены какие-то санкции, штрафы за употребление ненормативных или даже иностранных слов при наличии родных. Возможно, нечто подобное должно появиться в россии. Я думаю, язык все переживет. Но переживем ли это мы? само общество должно создать такие условия, чтобы человек понимал: если он позволяет себе опускаться до "фени", то едва ли имеет право претендовать на сколько-нибудь значимую социальную роль.