Статьи

Оглядываясь по прошествии некоторого времени на события берлинале, обычно обнаруживаешь, что этот особенный кинофестиваль умеет предсказывать и предупреждать. Так случилось и в этот раз.

Заинтересованные читатели наверняка уже знают, как распределились награды 51-го берлинского кинофестиваля и как грянул заключительный скандал по поводу присуждения главного золотого медведя фильму патриса шеро "интим" и приза за лучшее исполнение женской роли его протагонистке керри фокс. Не без причин: такая концентрация эротического реализма прежде достигалась лишь в порнокино. Берлинский медведь с его недюжинным весом в киномире просто-таки смел границу между тем, как излагается "про это" в фильмах, предназначенных для больших кинозалов, и в продукции, которую принято потреблять если не наедине с собой, то в очень тесном кругу. И эта яркая новость оказалась не единственной:

берлинале-2001 отказался от многих своих правил.

В этом веке в кино ходит поколение, уже не помнящее даже фантомных болей от военных ран. И берлинале открылся фильмом "враг у ворот" (немецко-британская копродукция, французский режиссер жан-жак анно, американские актеры, бюджет - 85 миллионов долларов) "по мотивам" сталинградской битвы.

Приняли его с воодушевлением - без каких бы то ни было морально-исторических рефлексий. А наши критики обиделись: мол, все в фильме не так, как было, да еще и антирусским духом пахнет. Сталинградская битва выглядит бойней, командиры, размахивая красными флагами, гонят в атаки плохо вооруженных солдат, рыла командирские все больше свиные, в перерывах между боями русские предаются варварским танцам под гармошку. И хотя центральным персонажем авторы сделали русского снайпера, выигрывающего затяжную дуэль со снайпером немецким, и играть его позвали не кого-нибудь, а красавца джада лоу, ударение делается не на героизме русских, а на том, как русские в пропагандистских целях "делают героев". Военный журналист (джозеф файнз) по личному указанию товарища хрущева лепит из меткого стрелка некую символическую фигуру богатыря, грудью заслонившего город имени "отца народов", и на этом делает собственную карьеру.

Сознательно обижать русских никто, конечно же, не собирался. Искажать историю - тем более. Наоборот: солидно по этой части подготовились. К примеру, боб хоскинс, исполнитель роли хрущева, на пресс-конференции браво рассказал о роли никиты сергеевича в сталинградской операции и о том, какую роль сталинградские деяния сыграли в его дальнейшей политической карьере. А взаимное недопонимание случилось по той причине, что время в нашем пространстве течет все еще по-иному, чем за западной границей. Прошлое владеет нами сильнее и больнее, чем обитателями новенького, чистенького европейского "общего дома", где - при всем к нам расположении - тонкие чувства отстающих нынче в расчет уже не принимаются. Стало быть, надо смириться с тем, что в мировых киноделах нам придется пока успокоиться в роли поставщиков фактурного сырья, запасы которого наша история содержит неисчерпаемые. Без права вето на его использование. Продукты же его переработки особо нервных просят не смотреть.

Фестиваль в этом году нарушил еще один свой обычай: российского фильма не было не только в конкурсе, но и в параллельной программе "панорама". Впервые за много лет. В кулуарах рассказывали, что министр нашей культуры сделал по этому поводу телефонный выговор директору берлинале морицу де хадельну. Вообще-то мы в последнее время на международных кинематографических гала-парадах чаще отсутствуем, чем присутствуем, можно было бы уже и привыкнуть. Но доразвивать отечественное кино до того, чтобы в годовой продукции не нашел ничего для себя фестиваль, расположенный к нам более всех прочих киносмотров высшей лиги, - это уж чересчур. Словно последняя дверь захлопнулась.

Мотив сформулировал в своем предисловии к каталогу мориц де хадельн - тот самый, что двадцать лет строил свой берлинале как мост между европейскими востоком и западом, поднимал на щит имена и фильмы, готовившие крушение стены, и даже когда кинематографии постсоциалистических стран пошли в разнос, заботился о том, чтобы нарыть в развалинах жемчужные зерна - или, по крайней мере, нечто, "способствующее взаимопониманию". Нынче заявил с определенностью окончательного диагноза: в последние годы кино в россии из-за затянувшихся экономических трудностей, а также в силу ложных надежд пробиться на мировой экран, выкраивая свои киноизделия по западным лекалам, потеряло национальную идентичность; фильмы "без домашнего адреса" не дают представления о российской реальности.

Можно считать, что за "наше все" высказалась в берлине кира муратова - прекрасным фильмом "второстепенные люди", попавшим в почтенную, но обочинную "панораму". Снят он на одесской киностудии на украинские деньги, поставить его в зачет российскому кино нельзя, но муратова считается русским художником. По традиции и по делу. Она, к примеру, научилась смеяться - даже не сквозь слезы, а вопреки цепенящему ужасу, который должен был бы охватить всякого нормального человека, сосчитай он, хоть приблизительно, количество трупов, множащихся посреди "мирного времени" во всякого рода разборках, участники и виновники которых так и остаются неизвестными.

В фильме муратовой аномалия преподносится в предельно концентрированном виде - похоже на бульонный кубик. Добавьте воды (времени, пространства, повседневных наблюдений) - и получите навар легко узнаваемой реальности. Однако без добавки личного житейского опыта происходящее на экране смотрится чистой выдумкой. Или чистым жанром - бурлеском, "черной комедией". В берлине только прибывшие с родины героев опознали в истории про то, как милая девушка белым днем таскает туда-сюда в дорожной сумке труп случайно убитого сожителя и никак не может от него избавиться, пресловутый концентрат. Выполненный в манере "маски-шоу" (со звездой шоу натальей бузько в главной роли), именно что маскирующей сдавленный крик. "Когда я улыбаюсь насильно, у меня болят мышцы щек", как выражается героиня. Перевести это на иностранный язык можно, но дивная аномалия речи сглаживается - а вместе с ней и все остальное. Нерусскоязычная публика с просмотра бежала. Винить этих счастливых людей нельзя. Муратову - тем более; она равна самой себе. Однако разговора по душам не получилось.

В отсутствие российских фильмов одним из сквозных героев фестивального сюжета неожиданно оказался наш дорогой никита сергеевич. Помянул его не только анно, но и маститый американец роджер дональдсон в своем фильме "тринадцать дней" - истории "карибского кризиса" 62-го, увиденной из овального кабинета. Тут вязь исторических событий воспроизведена дотошно. Но сегодняшний взгляд из того же окна на расклад сил в новейшей истории определил прозрачность намека: русские опасны, русские все еще опасны, русские опасны всегда. Оргвыводы из этого тезиса последовали очень скоро. Кино, оно, конечно не больше, чем кино, но берлинале больше, чем просто кинофестиваль. На его программы и зашифрованные в них послания имеет смысл оглянуться по прошествии времени. Обычно оказывается, что очень многое было предсказано. На высылку наших дипломатов-разведчиков отвечаем высылкой американских разведчиков-дипломатов. Пока что все относительно чинно и в высшей степени симметрично. На берлинале на выходку дональдсона ответить было нечем. Не знак ли это наступающей - по жизни - асимметрии?

на вопрос "хотят ли русские войны?" мы могли бы ответить "нежным возрастом" сергея соловьева. То бишь вполне убедительным "нет", причем от имени поколения, имеющего право вынести окончательное решение. И фильм устремился было на старт берлинского конкурса. Но в дороге не прошел проверки на политкорректность: среди действующих лиц там имеется "плохой чеченец", мафиози, торговец наркотиками, виновник многих бедствий нежновозрастных героев. Фобии, соответствующие структуре момента, его отражают, однако обнаруживать их на миру нам при всем уважении не советуют.

Наталия басина.