Статьи

В наши скупые на работу времена объявление о наборе преподавателей для фирмы "иностранный язык за неделю" показалось манной небесной.

Менеджер по кадрам интересовался не столько моим дипломом, сколько готовностью пожить недельку в подмосковном пансионате с группой иностранцев, приехавших изучать русский язык. Условия были весьма соблазнительными, оплата приличной. Менеджер нервничал, потому как предложенная мне группа по недосмотру администрации оказалась натуральным вавилоном: итальянцы (брат с сестрой), два немца с немкой, чета румын и афганец. Предполагалось, что мы будем общаться между собой по-английски, но язык шекспира у всех был в зачаточном состоянии. Я уже сажала группу в "икарус", когда меня схватил за рукав разбойного вида великан, заросший угольно-черной бородищей до самых глаз.

- Леди, я хочу мою женщину! - напористо сообщил он мне по-английски.

С большим трудом мне удалось разобраться, что это один из моих учащихся, румын ион, вежливо интересуется, где его жена софия. Но это были еще цветочки, страшнее оказались первые шаги в русском языке.

- Сефотня ф столофая вкусная курфа, нет - корофа!, нет - ку-ри-ца! -торжествующе выговаривала магда.

- Ду бист хороша,-делая страстные выразительные гримасы, гюнтер пытался приставать к нашему менеджеру оксане, родом "с-пид полтавы".

- Тьфу ты, от же дубист на мою голову!-плевалась замороченная дивчина. Статная белокурая оксана воплощала полное торжество истинно арийской расы, особенно в сравнении с костлявой щукоподобной магдой.

- Ви пр-р-релестни дедушка! - пробовал на оксане свое обаяние и новообретенный русский язык лысоватый щуплый итальянец валентино.

- Сталлоне! - сквозь зубы комментировала его сестра маргарита.

Сомневаясь в сходстве валентино с бравым рембо, я переспросила маргариту и узнала, что по-итальянски "сталлоне" означает "жеребец" в самом непохвальном смысле.

Студенты всех племен и народов одинаково не любят словари, но немец хаген довел эту неприязнь до совершенства. Решив, что преподаватель может поработать и справочником, он регулярно терзал меня вопросом "а как это по-русску?". В остальном хаген был редкостный трудяга и мастер на все руки. Он чинил туфли всем дамам, налаживал капризные замки и электрочайники. К концу наших занятий в его комнате слегка сломался шкаф - стала отваливаться задняя стенка. Хаген твердо решил починить шкаф сам и стал приставать ко мне, чтобы я сказала ему, как назвать "по-русску" пассатижи, молоток и гвозди.

- Все, достал! -свирепо рявкнула я. - Как тебе не стыдно! у тебя словарь с картинками, вот и посмотри там. Сам иди к завхозу, сам проси!

хагена проняло. Раскрыв словарь на статье "инструменты", он отыскал нужную картинку, закатил глаза, пошептал, запоминая трудное слово, и отправился за инструментами. Минут через пять он вернулся с насмерть перепуганным завхозом пансионата.

- Чего он от меня хочет?-недоуменно вопрошал завхоз.- У меня ничего такого отродясь не было!

хаген с молчаливой обидой сунул мне словарь, где под соответствующей картинкой виднелась безобидная надпись: "гвоздодер". Я передала словарь завхозу. Тот прочитал - и забился в конвульсиях гомерического хохота:

- вы знаете, что он у меня просил? хвостотер!

афганец аттик успел набраться различных русских слов еще в свой прошлый приезд в россию и очень серьезно расспрашивал меня, как все-таки будет "афганец" по-русски - чурка, хачик или азер? в свой адрес он слышал преимущественно эти определения и принял их за чистую монету. На прощание он сделал мне самодельную открытку, где корявыми печатными буквами значилось: "ти сами крысиний учителница!".

Пять наций, насилуя наш великий и могучий русский, закалили мое восприятие, и я без труда догадалась, что меня не обругали, а вовсе даже похвалили: я самая красивая учительница!

за неделю мои подопечные научились довольно уверенно говорить на несколько простеньких тем и обнаружили, что русский язык за семь дней все-таки не покорился, потрудиться придется подольше. Немцы и румыны вознамерились продолжать учение, прочие убоялись бездны премудрости и уехали.

Расплачиваясь со мной, менеджер по кадрам спросил, не хочу ли я поехать еще с одной многонациональной группой.

- Ето не есть хорошо, для языку вредно,- услышала я собственный голос с немыслимым акцентом и решила: нет уж, не поеду, иначе через месячишко мне самой придется отбыть на курсы русского языка. А платить за это из собственного кармана я не согласна.

Любовь стоцкая.