Статьи

Любой истинный театрал мечтает попасть за кулисы любимого театра. "Геликон" любят многие, но в его закулисье попасть трудно. Не из-за отсутствия демократизма театральной администрации - только из-за тесноты.

Внутри видимого царства, за занавесом, есть свое зазеркалье. Таинственное, как вуалетка, и обыденное, как громкое хлопанье упрямых дверей служебного входа. Именно там, в закулисье, происходят самые невероятные, мистические истории. Без закулисья нет спектакля, нет театра. В нем тот градус, который делает театр живым.

Закулисье - это интриги и сердечное участие, романы на всю жизнь и осколки былой любви, сломанный бутафорский пистолет и наспех схваченная булавкой порванная оборка королевского платья...

Это театр начинается с вешалки. За кулисами - другое. Останови первую попавшуюся человекогуляющую единицу и грозно, в упор: "кто в закулисье главный?!" не моргнут глазом: "вахтеры!" потом шепотом на ухо: "они знают все!" между тем сидячие энциклопедии закулисной жизни - геликоновские вахтерши - милые интеллигентные женщины-пенсионерки, отдавшие театру по десятку, а то и больше лет. Самая известная - ее на всякий случай побаиваются - наталья ильинична с двумя вузовскими дипломами, английским и чешским языками и псевдонимом кгб за глаза. Про кгб она, понятно, в курсе и даже гордится: не всем, между прочим, достается псевдоним. Когда-то самого бертмана не узнавала - правда, по безусой молодости главрежа, когда тот еще студентом только начинал делать театр. "Кто такой?" - строго спрашивала. "Это же дима, - отвечали ей, - будущий гений". Милые вахтерши живут точь-в-точь по великому станиславскому: "у любви должна быть история. Любовь без истории - мимолетная встреча, случайное увлечение".

У них есть своя история любви и к "геликону", и к бертману. Они помнят первые спектакли, различают певческие тембры, ругают критиков, дают советы солистам по отточке вокала, обожают "аиду", "онегина" и эротическую "леди макбет", которая "детям до шестнадцати".

...ЗАкулисью очень тесно. Особняк княгини шаховской трещит по швам, вмещая в своих старинных стенах "геликон" в обнимку с домом медиков. Но сохраняет свою неповторимую энергетику. Здесь уютно и тепло и кажется, что в барочных завитках колонн прячется домовой. Годами пробегая мимо неприметной двери в фойе, не предполагала, что пространство за ней обитаемо. Мрачноватое подземелье с каменным потолком - готовая декорация к "царской невесте". Но - всюду жизнь! хозяйки грота - персонажи закулисья, без которых театру вообще труба. Уборщицы. Нина дмитриевна со товарищи без эстетских кружев определяет себя сурово, как солдат: "мы - туалетчики". "Презентация клуба друзей "геликона". Стюарды в смокингах, дамы в вечерних туалетах, ароматы дорогих духов. По центральной мраморной лестнице, покрытой ковром, с рулонами туалетной бумаги наперевес поднимается нина дмитриевна. Покрасневший администратор укоризненно шипит: "ни-и-и-на дмитриевна". "Так бумага всем нужна", - невозмутимо рушит та баррикаду. На всякий случай прячет рулоны за спину и успешно добирается до пункта назначения.

Лицо "геликона" - не только артисты. В театре двадцать молодых стюардов (официально - помощники администратора). Работа нехитрая, но требующая галантерейности обхождения: рассадить зрителей на места, проводить опоздавших, успокоить недовольных, предложить в антракте шампанское. Желателен иностранный язык. Смокинги и бабочки - казенные. Туфли свои. Зарплата за вечерний спектакль 50 рублей минус 13 процентов налога. В месяц выходит рублей четыреста. А кто в театре за зарплату работает? стюарды жизнерадостны и склонны украсить скучную стюардовскую жизнь. На "летучей мыши", прославившейся стопариками водочки, которыми угощают зрителей на балу у орловского, любимый прикол - среди малюсеньких стопочек поставить на поднос двухсотграммовый стакан водки с ломтем хлеба и огромным огурцом. Вопрос принципиальный: кто клюнет на стакан? итоги наблюдений: а) такого не бывало, чтоб не клевали; б) тот, кто клюет, успешно отбивается от жены и в антракте заказывает что-нибудь еще; в) степень клевучести не зависит от количества прочитанных книг.

Володя горохов, главный администратор "геликона", зрителя любит и утверждает, что тот добрый и теплый. Среди прочих забот - одна, вечная: как рассадить 400 человек в зальчике на 250 мест. Володю боготворят старушки-театралки, которых он жалеет и пускает в зал без билетов. А они в благодарность по праздникам пекут ему пироги. Однажды за пять минут до благотворительного спектакля к окошку администратора протиснулась старушка: "я из общества слепых". "Сколько вас?" - спросил уставший администратор. "Три тысячи". - "И все уже у театра?" представил огромную толпу слепых бабушек, которых долго везли на автобусе на никитскую. Старушка буднично поправилась: "не-е-ет - это нас в обществе столько, а на спектакль пришли трое". Таможня и геликоновский реквизит - отдельная ария.

Однажды, уезжая с "кармен" на гастроли во францию, забыли отправить старый "фольксваген", в котором как раз вся сюжетная любовь и происходит. Чтобы избежать лишних таможенных оплат, машину распилили на части и втиснули в личные чемоданы. Цирк начался в "шереметьево" при досмотре багажа. Объяснения били таможенников наповал: "эту раму от лобового стекла я люблю и везу показать своему французскому другу". Таможня никак не могла въехать, зачем эти ненормальные тащат во францию мятые-перемятые запчасти. Победила сила искусства.

Настоящую песцовую шубу из "сказок гофмана" приходилось выдавать за крашеную собаку - не платить же за нее сумасшедшие для театра деньги. Или везет, к примеру, "геликон" пару-тройку тысяч фальшивых долларов, которые у себя же в театре на ксероксе и печатает для "кармен", "леди макбет" и "травиаты". Бедные таможенники всякий раз просвечивали ультрафиолетом толстые пачки валюты и зверски точили зубы на театр. Но мудрый бертман однажды взял и ввел в "золотого петушка" пару персонажей-таможенников, а форму для артистов заказал... В таможне. И государственная граница переместилась в оперу - все начальство перебывало... Случится быть в "шереметьево" - поинтересуйтесь, какой у таможенников любимый театр. ...БЕртман знает, что артисты всегда голодны, и делает спектакли с едой. В "евгении онегине" - яблочный пирог. В "травиате" - виноград. В "мазепе" - трехкилограммовый арбуз как режиссерская метафора отрубленной головы кочубея. Арбуз, отыгравший образ, съедается молниеносно. В "кармен" - сырое мясо, которое разделывают бандиты на мусорном баке. Кусок отборной телятины перемещается в общежитие и там съедается без обид - кому достанется.

Кстати, проблем взаимоотношений звезд-солистов и хора, как в других театрах, за кулисами не существует. Большинство артистов живут в общежитии. Коридорная система с парой туалетов и душевых на весь этаж. Но в общагу рвутся даже те, у кого есть квартиры. Здесь все демократично и весело - никаких субординаций.

Трудности костюмерного цеха - банальный жилищный вопрос. Небольшая комната с единственным окном плотно набита костюмами, как темница невольниками. Здесь даже моль заводиться не хочет - летать негде, крылья не расправишь. Костюмы пачкаются быстро, но их чистят, только когда у театра появляются деньги. Потому рубашки-блузки стирают сами костюмерши, получая мизерную надбавку за труды. Народ здесь образованный. К примеру, монтировщики: инженер, скрипач, музыкант, юрисконсульт, химик, студент гнесинки. Объяснили: монтировщик может быть обычным грузчиком, а может - и актером в душе, и философом. Когда приехали в театр телевизионщики и увидели, как монтировщики без всякой техники и кнопок прикручивают, вворачивают, прибивают каждую деталь руками, - вообще подивились: "ну, ребята, ваша работа - как ручная сборка "ролс-ройса"..." В театре действительно нет практически никакой машинерии. "Механизировать" старинное здание, особняк княгини шаховской, невозможно. Памятник архитектуры - стены ветхие, почти картонные. А когда появится обещанное московским мэром новое здание - никто не знает. Известно только, что госбюджет всегда трещит по швам.

...БЕз директора театра никакой полет творческой мысли невозможен: все упирается в деньги. Тагильцев, которого зовут как пушкина, александр сергеевич, плохо спит ночами, крутится колесом. Только по штатному расписанию на нем 398 человек. Денег хронически не хватает, бюджетных - только на зарплату. А хознужды, а аренда! за просрочку - штраф. Нужны помещения, стулья, музыкальные инструменты, новые прожектора, мебель да просто швабры. Человек-тест: плачет и смеется - спектакль удался, бегает и ругается - дело плохо. За кулисами привычный диалог: "ну как спектакль?" - "нормально! тагильцев плакал".

Закулисье - то, что ниже ватерлинии геликоновского корабля.

И корабль непотопляем. У его команды - маленькая зарплата и скромный быт. Но матросы хранят тепло очага и не покидают судно. Потому "геликон" устойчиво плывет. Вот уже одиннадцать лет.

Людмила столяренко.