Статьи

Петр гамеллин. На парламентских выборах победили молодые и правые. Ни к каким переменам это не приведет.

Кардинальная смена власти в венгрии в результате парламентских выборов есть личный успех 35-летнего лидера венгерской буржуазной партии виктора орбана. Этот молодой человек сумел убедить избирателей, что обеспечит стране лучшее будущее, нежели руководившая до сих пор социалистически- либеральная коалиция.

Жизнь лучше, настроение хуже.

Поражение правительства дюлы горна можно объяснить просто. Ведь он сам всегда утверждал, что для настоящей демократии жизненно важна регулярная смена кабинетов. После сорока лет коммунистического однопартийного господства этот тезис пользовался большой популярностью, распространен он и сейчас: венгры по-прежнему не считают, что демократия и преемственность -- это одно и то же.

Но дело, конечно, не только в этом. В 1994 году венгры ожидали от социалистической партии стабилизации доходов населения и улучшения ситуации с безработицей. Приватизационные процессы пошли такими темпами, что начались известные разговоры о распродаже родины иностранцам. Высокой степени достигла криминализация бизнеса. Но венгры как-то не замечали, что их жизнь в общем и целом с каждым годом становилась все лучше. Главное внимание общества было направлено на постоянно растущую пропасть между средним и нижним слоями и купающимися в роскоши нуворишами.

Внешнеполитические успехи горна, а именно сближение с нато и ес, у венгров, напротив, не вызывали особых чувств -- уже просто потому, что этот курс все равно в той или иной мере поддерживали другие партии, а его успех зависел прежде всего от желания и готовности запада идти навстречу будапешту. И все же дюла горн имеет основания гордиться своей работой, и он покидает премьерское крыло в здании парламента с высоко поднятой головой.

Разумеется, новое парламентское большинство в сравнении с прежним сдвинулось вправо. Пока что орбан играет в кошки-мышки с правыми и левыми популистами. Среди потенциальных партнеров по правительственной коалиции -- демократический форум, сестринская партия германского правящего блока хдс-хсс. А сам орбан, вообще говоря, уже много лет может причислять к числу своих отцов-наставников графа отто фон ламбсдорфа -- почетного председателя германской же (и также пока что правящей) свдп.

Новые акценты.

Итак, во внешней, направленной на интеграцию в западные структуры, политике будапешта не изменится ничего -- разве что официальная фразеология. А вот во внутренней и социальной политике можно ожидать новых акцентов. У виктора орбана достаточно жесткости и хитрости, чтобы обеспечить себе длительное правление. В экономической политике это приведет к конфликтам с теми инвесторами, для которых собственная выгода куда важнее общественной. Немедленное снижение курсов на венгерской бирже после объявления итогов выборов свидетельствует о том, что местные и иностранные капиталисты исходят из аналогичных соображений.

Предстоящее противоборство не лишено риска. Орбан должен уверить народ, что он в состоянии обеспечить внутреннюю стабильность и объединить разные слои общества. В социально- политическом отношении большинство венгров его поддерживает. Главной проблемой является невысокий кадровый потенциал партии орбана и его возможных партнеров. Он вынужден будет обращаться к сторонним советникам и экспертам. Однако те, кто полагает, что на этом можно безнаказанно поживиться, сильно ошибаются. Ежели любовь венгров к смене правительств не ослабнет, то после ухода орбана и впрямь можно ожидать прихода к власти популистов.

Лидер.

Виктор орбан родился 31 мая 1963 года в секешфехерваре в мелкобуржуазной семье. Он изучал право и социологию, несколько месяцев провел в великобритании. У него трое детей. Очень любит играть в футбол. Считается весьма талантливым политиком. Стремится к дальнейшему сближению венгрии с западом, развитию рыночной экономики и демократии. Как бы парадоксально это ни звучало, переход власти от горна к орбану гарантирует последовательность развития основных направлений венгерской политики и стабильное развитие демократии и рыночной экономики в венгрии.

Несмотря на юный возраст орбана, его уже именуют замшелым пнем (или, если угодно, краеугольным камнем) мадьярской демократии. Когда, в конечной фазе венгерского коммунистического реформаторства, группа талантливых и острых на язык будапештских студентов основала союз молодых демократов, чуть ли не все эти юноши были с длинными власами, буйными брадами и в рваных джинсах. По тогдашним временам это был опознавательный знак оппозиционеров позднего коммунизма. А когда в июне 1989 года торжественно хоронили имре надя -- мученика венгерской революции 1956 года, именно студент юридического факультета виктор орбан произнес на будапештской площади героев пламенную речь с критикой советской оккупации.

Так орбан стал лидером еще юной, но уже решительной оппозиции старым коммунистам и их наследникам-реформаторам. Вскоре после этого тогдашний министр иностранных дел дюла горн разорвал колючую проволоку на австрийской границе. То, что именно орбан сменяет сейчас горна во главе правительства, весьма символично. Исторический круг замкнулся.

Мадьярский менталитет.

Теперешние выборы привлекли к венгрии внимание мировой общественности. Многим продолжает казаться, что в этой наиболее удачливой и добившейся самых больших успехов экс- коммунистической стране центральной европы не происходит ровным счетом ничего. Вообще говоря, это добрый признак, потому как отсутствие новостей -- лучшая новость.

В отличие от чехии и польши в венгрии не произошло кардинальных изменений в сфере общественного сознания. Чехи в свое время с эйфорией ринулись в рыночную экономику как в некую страну обетованную и принялись безудержно поклоняться ее англосаксонским пророкам. Теперь в чехии царит пострыночное похмелье, и вместе с ухудшением здоровья президента гавела утратило былое здоровое равновесие и самоощущение чехов.

Что касается поляков, то одно время казалось, что их подъем идет сплошь по восходящей. И что же? снова начались забастовки и правительственные кризисы, и былой символ мирной польской революции президент-электрик лех валенса изгнан из президентского дворца.

А венгры -- те всегда были скептиками и скептиками остаются. Они ни за что не согласятся, если вы скажете, что жизнь в их стране стала лучше, чем до начала реформ. И в упор не замечают собственных несомненных успехов. К примеру, в пересчете на душу населения в венгрию привлечен в пять раз больший иностранный капитал, чем в польшу, и в три раза больший -- чем в чехию.

Венгрия когда-то была самой западной страной восточного блока. Венгры гордились тем, что им хитростью удалось избежать абсолютной закрытости социалистической системы. Экономические реформы здесь начались раньше, а политические перемены происходили постоянно, но постепенно.

Однако с социально-психологической точки зрения этот отрыв венгров на старте со временем превратился в своего рода проклятие раннего рождения. С конца 1989 года венгрия стала утрачивать свое исключительное положение. Сейчас она -- лишь одно из многих реформирующихся государств. Венгрия миновала фазу экономической шоковой терапии, вместо нее была длительная стагнация -- правда, на относительно высоком уровне. В других государствах региона сразу же после политических революций зимы 1989 года начался драматический экономический спад. Но люди осознавали историческую исключительность ситуации и переносили трудности без особого ворчания. После спада начался медленный подъем.

В венгрии было по-другому. Так как сразу же после 1989 года резкого ухудшения не было, то период трудностей стал казаться затянувшимся. Вследствие специфической ситуации здесь сложился своего рода "перманентный формальный кризис". Венгры недовольны всегда и принципиально всем, они постоянно жалуются -- на что и на кого конкретно, это не так важно.

Раньше они могли все валить на коммунистов и репрессивный государственный аппарат. Теперь государство -- это сами венгры. Хотя здесь еще осталось немало старых "блатных" связок и посткоммунистических систем круговой поруки, невозможно отрицать, что у венгров появились реальные возможности непосредственно участвовать в политическом процессе и свободно выражать свои взгляды.

И все же поведение нации пока определяется старыми стереотипами. Коррупция и теневая экономика как были, так и остались. По-прежнему хватает вранья и мошенничества. Если раньше все пытались урвать что-нибудь у государства, то теперь, по сути, урывают у самих себя. В результате все венгры возомнили себя жертвами. Виноваты, разумеется, всегда другие -- плохое правительство, зловредный сосед, мерзавец во встречном автомобиле и т. Д. Или же то или иное государство, которое якобы только и думает, как бы облапошить и ограбить мадьяров.

Британский историк и публицист тимоти гартон эш как-то сказал, что венгерский пессимизм так же неизличим, как польский оптимизм. И все же, как бы там ни было, именно этот махровый пессимизм пока что предохранял венгров от выражения доверия и оказания поддержки националистическим и экстремистским пророкам, сулящим звезды с небес.